«Эта секунда длится целую вечность и подобна океану времени»

Целлофановый пакет как символ красоты, американец в кризисе среднего возраста как современный святой, латентный гомосексуализм как обратная сторона гомофобии и другие идеи и образы фильма Сэма Мендеса «Красота по-американски»

Кинодебют британского театрального режиссера Сэма Мендеса «Красота по-американски», который стал одной из самых популярных лент конца 90-х, на первый взгляд можно принять за еще один фильм о кризисе среднего возраста или за очередную историю о бунте яппи против существующего порядка вещей. На худой конец – за новую адаптацию хрестоматийного набоковского сюжета. В действительности трагикомедия Мендеса, которая рассказывает о том, как четыре видения довели одного несчастного представителя американского среднего класса до могилы и в конечном итоге превратили в современного святого, является последним великим религиозным фильмом XX века.

Используя набор банальных компонентов из инструментария мелодрамы (конфликт отцов и детей, пригородную тоску, адюльтер etc.) и несколько мешков лепестков роз, авторы «Красоты» убедительно доказывают на экране истины, которые кажутся избитыми только в пересказе. Глупо и бессмысленно пытаться быть «вечно молодым». Секс не является универсальным ответом на все вопросы. Чтобы стать счастливым человеком, не обязательно возвращаться в детство. Достаточно более внимательно присмотреться к окружающему миру и научиться видеть красоту в повседневном бытии, за которым и скрывается Бог. Тогда-то и выяснится, что счастье находится не за горами, а уже давно таится в сердце и ждет своего хозяина.

 

 

1. Главное желание дочери: убийство отца, антигероя

Монументальный, сатиричный, порнографичный первый кадр фильма: предъявляя сексуальность, девочка (Тора Бёрч) главным своим желанием заявляет убийство отца. Домашнее видео не врет, место главы семьи осквернено, что будет доказано через минуту сценой онанизма в душе. Пролог как точка отсчета дает основания поневоле относиться к главному герою сквозь призму восприятия его дочери: Лестер Бернхэм (Кевин Спейси) – гадкий отец, постыдный супруг, неудачник и вечный подросток. Антигерой. Но авторы «Красоты по-американски» в дальнейшем доказывают: «человек» представляет собой историю сотворения самого себя, а вовсе не то, что воображают о нем родные и близкие.

 

 

2. Рассказ мертвого человека: говорит и показывает Бог

Кадр с полетом над жилым кварталом повторяется в фильме несколько раз. По мере развития сюжета камера, следуя за голосом рассказчика и напоминая о слогане картины, приближается к улице, а в финале останавливается у входа в его дом. События киноленты происходят в «настоящем», но хронологически это прошлое, которое рассказано главным героем, убитым в финале. Откуда взялся и как добыт голос покойного персонажа, «современного святого», который «переболел смерть» и теперь линейно сопровождает зрителей в этом ретроспективном путешествии? Ответ предлагается разглядеть во всем, что панорамирует фильм и рассказчик: красивом и уродливом, тайном и явном, видимом и невидимом. «Красота по-американски» – лишенная завязки одиссея, которая импульсивно раскрывается из интригующего эпицентра (внезапной страсти взрослого мужчины к школьнице) и концентрируется на ее кульминации (когда тот узнает о ее девственности и понимает, как заблуждался абсолютно во всем). Состояние, в котором застыл мертвый рассказчик, видимо, тот самый «вечный» миг высшей ясности, что был осознан главным героем за минуту до гибели и обеспечил ему посмертное «право голоса».

  1. * Письма мертвого человека в конце 90-х были популярным поджанром американского кино («Шестое чувство», «Матрица» и т.д.)1, но драматургический прием, когда покойник пересказывает историю своей жизни, сам по себе не нов. Посмертная ревизия, «прокручивание» жизни назад, предпринималась еще классиками Голливуда в поисках социального оправдания определенного образа жизни героев («Эта замечательная жизнь», «Небеса могут подождать» или «Бульвар Сансент», который Сэм Мендес держал в голове во время съемок своего фильма). То, что делают авторы «Красоты по-американски», куда ближе к литературе, чем к кино: их история без завязки – «как-то раз случилось вот что…» – манифестирует отказ от мимесиса (подражании искусства действительности) и позволяет сделать главным событием фильма чудо становления. В модернистской литературе, наряду с «Лолитой» Владимира Набокова, в этом контексте уместно вспомнить «Превращение» Франца Кафки.

3. «American beauty»: роза, блондинка, мечта

Оригинальное название фильма более многозначно, чем его русский вариант. American beauty, прежде всего, название известного сорта роз*, что выращивает Кэролайн (Аннет Бенинг), жена главного героя. И только потом – «американская красавица», блондинка, о которой он грезит во сне и наяву. Но и «роза» не столько роза, сколько предельно условный образ, стертый из-за чрезмерного употребления в культуре. Рядом с Кэролайн, которая хочет стать успешным агентом по продаже недвижимости, «роза» сначала становится символом «показного успеха провинциала»2, а затем – олицетворением ее прошлой счастливой супружеской жизни. Розовые лепестки выступают то в качестве «образа страстного влечения Лестера»2, то символически заменяют его кровь.

  1. * Сорт American beauty выбран не случайно. «Американская роза» «подружилась» с «американской мечтой» еще в начале XX века. Отец шоу-бизнеса, бродвейский импресарио Флоренз Зигфелд, посылал первым звездам США букеты с цветами именно этого сорта роз, а одноименный рэгтайм Джозефа Лэмба озвучивал добрую половину всех немых фильмов начала века.

4. Дом как тюрьма: в ловушке американской мечты

Первое явление Лестера миру происходит в окне его дома, в котором он чувствует себя узником, запертым в клетке повседневной рутины и пригородной скуки. Замкнутые пространства и решетки (створки окон, вертикальные ряды строк электронной таблицы на экране монитора и т.д.) будут преследовать героев до самого финала. «Квадратные формы это образ, который подспудно проходит через весь фильм, – объяснял режиссер Сэм Мендес. – Человек в своей жизни постоянно заключен в камере: душевая кабина, кабинет на работе, машина… Эта картина – история освобождения из тюрьмы».3

 

 

5. Полеты во сне и наяву: я Лестер и я не хочу ничего решать

42-летний Лестер, переживающий кризис среднего возраста, вплывает в фильм в полусне и продолжает кружиться «в полетах во сне и наяву» почти до самого финала. Не удивительно, что «Красоту по-американски» нередко сравнивают с советскими фильмам об интеллигентных бунтарях – «Полетами во сне и наяву», «Осенним марафоном» (отчасти) и даже «Покровскими воротами» (линия Хоботова, бунтовавшего против жены). Его роднит с ними то, что «восставая против возраста и окружающей пошлости, [эти] герои никогда не посягали на устои – за что и любимы были в принципе конформистским большинством»4. В отличие от персонажей фильма «Бойцовский клуб», который появился практически одновременно с фильмом Мендеса, Лестера не устраивает лишь собственная жизнь, а не вся система в целом*.

  1. * Критики отмечали: «Занятно, что страсть к саморазрушению, обуявшая героя «Красоты», оказалась близка американским интеллектуалам-яппи. Об этом говорят и прокатные сборы, и престижнейшие призы фильма. Вероятно, правильная благополучная жизнь кажется несвободной достаточно многим. Соскочить с собственных рельсов они бы никогда не решились, но попытки героя Кевина Спейси вызвали их сочувствие».5

6. Слоган фильма: «Присмотрись»

Слоган фильма – «Look Closer» («Присмотрись») – появился случайно, когда в поле зрения режиссера попала табличка на рабочем столе Лестера с этими словами. Он идеально описал логику происходящих событий. Мендес: «По мере развития сюжета персонажи раскрываются и постепенно оказываются совершенно не теми людьми, за которых мы принимаем их вначале картины».3 Внешне благополучные семьи, как выясняется, состоят из одиноких людей. Развязная школьница, без конца обсуждающая свой сексуальный опыт с подругой, на самом деле является девственницей. Агрессивный гомофоб оборачивается латентным гомосексуалистом. Даже «фигуры, обрисованные в завязке почти карикатурно… обнаруживают второе, третье дно».1

 

 

7. Имена-анаграммы: bad dur rep, rant kits, frik its

Мужские персонажи «Красоты по-американски» носят имена-анаграммы с однозначными характеристиками. Босс* главного героя – Брэд Дюпри (Brad Dupree, или bad dur rep) – мажор с дурной репутацией, что лишний раз подтверждает его галстук. Новый сосед Фрэнк Фитц (Frank Fitts, или rant kits) – не человек, а «набор напыщенных речей». Имя «короля недвижимости» Бадди Кейна**, которое можно перевести на слух как «Дружище Каин» или даже «Кровавый Каин», отсылает к главному официальному американскому киношедевру – фильму «Гражданин Кейн». Жизнь его главного героя, по замыслу авторов, была воплощением американской мечты. Единственное, чем поделился с миром гражданин Кейн, были его предсмертные слова: «rosebud» («бутон розы»).

  1. * Скрытая ирония кастинга: в свое время Кевин Спейси блестяще сыграл роль босса подобной конторы в фильме «Американцы». 
  2. ** Исполнитель роли Бадди Кейна Питер Галлахер – тоже актер-знак. В прошлом он прославился благодаря фильму «Секс, ложь и видео», где его персонаж также становился невольной жертвой видеонаблюдения такого же «зачарованного неудачника», что и Лестер.

8. Lester Burnham: «Гумберт учится»

Сюжет «Красоты по-американски» – аллюзия на «Лолиту» Владимира Набокова, о чем прозрачно намекают имена главных персонажей. Муза главного героя, школьница Анджела (Мина Сувари), носит ту же фамилию, что и мать Лолиты – Хейз (Hayes). Имя Лестера Бернхэма (Lester Burnham*) – анаграмма слов «Humbert learns» («Гумберт учится»). Но если отчим Лолиты Гумберт «получал урок» лишь в миг завершения своего романа, то Лестер прозревает за миг до его начала. Впрочем, даже в своих фантазиях он никогда не переходит границу дозволенного: «под расстегнутой блузкой Анджелы [Лестер обнаруживает] не девичью грудь, а ворох алых лепестков»6, благодаря чему «в быт «сабурбии» вторгается чудо, лишенное всякого привкуса порочности, целомудренное и невероятно чувственное».6

  1. * Burnham (или Burn Ham, дословно: «прожженная ветчина») – дополнительный, уточняющий намек на адское положение Лестера.

9. Соседи Фитцы: противоположность Бернхэмов

Семья Фитц, в которой патриархат почти раздавил все живое, – зеркальная противоположность матриархального семейства Бернхэм*. Главная особенность Фитцей – неподвижный взгляд – отражает их маниакальное стремление контроля над реальностью (Бернхэмы, напротив, не способны контролировать ничего). Мать-домохозяйка целыми днями в оцепенении сидит в гостиной, ожидая появление пыли. Отец-полковник (Крис Купер) зациклен на исполнении роли настоящего американского мужчины (не удивительно, что он любит комедии с актером Рональдом Рейганом, самым консервативным американским президентом XX века). Так же неподвижен и сосредоточен их сын Рикки (Уэс Бентли) – главный вуайерист фильма, чей взгляд нередко «совпадает» со взглядом зрителей.

  1. * В склепообразной гостиной Бернхэмов дочь Джейн восседает за столом как за алтарем подобно Богу: не удивительно, что родители постоянно ищут ее внимания и расположения. Желая уничтожить (читай: оскопить биологического папу), она следует матриархальному архетипу матери, для которой спутник жизни – «не мужик».

10. «Красота по-американски»: кино вне времени

В основе повторения «Красоты по-американски» лежит «частота повторения»7. Видеозапись из пролога появляется еще раз в середине фильма, несколько раз мы видим одну и ту же панораму жилого квартала, с незначительными изменениями дублируют друг друга сцены обедов Бернхэмов. Грезы Лестера переполнены двойными и тройными повторяющимися кадрами (например, прикосновения руки Анджелы). Время на протяжении фильма время «дублируется», «утолщается» и «уплотняется»7, подводя рассказ Лестера к финальному «загробному» монологу: «В ту секунду, когда ты умираешь, – описывает он свои ощущения после смерти, – перед глазами проносится вся жизнь. На самом деле, это не совсем секунда. Она длится целую вечность и подобна океану времени»*. Что подразумевает: сюжет фильма занимает «нисколько времени [или] все время».7

  1. * Прием, использованный авторами фильма, в определенном смысле напоминает обратную перспективу – технику изображения, которую применяли средневековые художники при создании икон, когда «предметы рассматриваются с нескольких точек зрения одновременно», а «масштабы фигур зависят от того, насколько важно их значение в композиции». «Обратная перспектива – не столько геометрическая, сколько образно-символическая система, призванная передать пространство чуда», поэтому «перспективные линии [в ней] сходятся не на линии горизонта, которой нет, а, по выражению Павла Флоренского, «в сердце человека»8. Более подробно связь сновидений с обратной перспективой разобрана в работе Флоренского «Иконостас».

11. Взгляды и отражения: диалоги без слов

Анджела смотрит на Рикки, Рикки глядит на Джейн, та – на саму себя в отражении зеркала, а зрители одновременно «подглядывают» за всеми. Прямые контакты между персонажами «Красоты по-американски» сведены практически к минимуму (ничем хорошим они все равно не заканчиваются*), поэтому ее герои, как правило, обмениваются не словами, а многозначительными взглядами. В том числе, и сами с собой. Мендес: «Этот мотив проходит через всю картину, на разных ее этапах. Разные люди смотрят на свое отражение в зеркалах и окнах…».3 «Красоты по-американски» – редкий для Голливуда пример фильма о взаимодействии взглядов действующий лиц.

  1. * Каждый диалог женой оборачивается для Лестера выяснением отношений, каждый контакт родителей с Джейн – ссорой или скандалом, а Рикки только и ждет от отца Фрэнка открытого конфликта, в котором он мог бы одержать моральную победу.

12. Последняя греза Лестера: жертвоприношение

Уже в первом видении Лестера Анджела является ему не простой смертной, а в пене из роз как богиня любви Афродита, чьим неотъемлемым атрибутом всегда был именно этот цветок. В следующей грезе он достает изо рта девушки после поцелуя розовый лепесток, который можно принять за окровавленную облатку*. В последней сексуальной фантазии Лестера квазирелигиозный подтекст еще более очевиден, чего не скрывали авторы фильма: «Мы хотели, – объяснял Мендес, – чтобы ванна выглядела как алтарь, на котором Анджела ожидает Лестера».3 В своем воображении Лестер кладет обожествляемую им Женщину-Девочку на залитый светом алтарь и встает перед ним колени как смиренный и преданный послушник. Но на этот раз «кровь» из пены ярко-алых лепестков – его собственная. Символически принеся себя в жертву богине красоты, Лестер просыпается и высказывает жене все, что давно наболело. «Это поворотный момент в картине, – говорит Мендес, – Я хотел показать, что Лестер первый раз в жизни смог выразить словами все, что он думает о своей жене».3

  1. * В западном христианстве облатками (гостиями) с «кровью и телом Господним» причащаются исключительно духовные лица, преосуществляющие бескровные жертвы в святые дары.

13. Рикки Фитц: провидец

Показывая Джейн свою любимую видеозапись с летающим пакетом, Рикки произносит главный монолог фильма о «другой жизни, которая скрывается в глубине вещей, за их внешней видимостью». Пакет – инородное нечто – позволяет сфокусироваться на пейзаже, угадать атмосферу и подобраться к смыслу бытия. Он ничто без осеннего ветра, увлекающего его в танец листвы, без стороннего взгляда наблюдателя, который видит красоту даже в полете мусора. «В тот день я осознал, что существует... удивительная великая сила, которая показала мне, что не нужно бояться», - говорит Рикки и фактически цитирует Евангелие от Иоанна: «Истинная любовь изгоняет страх» (1Иоан. 4:18).

 

 

14. Стрельбище как вершина общества потребления: Кэролайн «меняет» пол

Законченный фетишист Кэролайн традиционно заглушала свои страхи, приобретая новые вещи, но гражданин Кейн подсказал ей другой вариант – стрельба: «Ничто не даст тебе такое ощущение силы». В тире миссис Бернхэм, ярый адепт общества потребления, «меняет» пол: надев свое самое красивое платье и взяв в руки пистолет, Кэролайн обретает символический фаллос и достигает пика потребления!

 

 

15. Новый автомобиль: спасение через удовольствия

Все персонажи фильма имеют слабое представление о том, что такое счастье: для Кэролайн оно заключается в умении продать дом, для Джейн – в операции по увеличению груди, для полковника Фитца – в сохранении привычного порядка вещей, для Рикки – в переезде в Нью-Йорк. Лестер не исключение. Красная машина*, которой он загораживает въезд в гараж своей жене, наиболее яркий символ его инфантильности. Погоня мистера Бернхэма за счастьем приобретает формы, которые ему были хорошо знакомы и понятны в юности: накачанное тело, наркотики, девушка-блондинка, тачка мечты.

  1. * Впрочем, большой красный «Pontiac Firebird» удвоен игрушечной, домашней машинкой на радиоуправлении, что подчеркивает не-потребительский характер овладения автомобилем. Это не вещь, а символ: «Firebird» в переводе означает «жар-птица».

16. Исповедь Джейн: контракт на убийство

«Страсти по Лестеру» это несколько историй (убийства, смерти, наблюдений), рассказанные на два голоса, дочери и отца, чей рассказ де-факто помещен внутри ее прямой речи. Дочь в интервью Рикки исповедуется в желании убить папу, родитель исповедуется зрителям в том, как он жил и умер. Встреча «двух одиночеств» – Джейн и Рикки – оборачивается процессом эмансипации от своих отцов. Обмен воображениями и изображеньями для любовников более существенен, нежели обмен «телесными соками»: рассказ о гротескных родителях-уродцах играет в фильме роль брачного сговора детей. Открываясь друг другу, дети стремятся символически обменяться фигурами отцов и желают себе одного и того же: испытания, которое вернет фигуре Отца в их глазах авторитет, пусть даже лишив тех последних сил. «Ты ведь понимаешь, что я это не всерьез?», – спрашивает Джейн Рикки. Но все всерьез, раз Лестер оказывается мертв.

 

 

17. Гомофоб: потенциальный убийца

Увидев записи с обнаженным Лестером, полковник Фитц, хранитель «моральных устоев» и «духовных скреп» общества, принимает гимнастику за какие-то гомосексуальные практики и получает эротический импульс, о котором зрители пока даже не подозревают. Еще одна клетка, «переплет окна меняет [в его глазах] истинную картину вещей: вручение дозы [тоже] выглядит как гомоэротическая сцена».1 Воображение ярого гомофоба достраивает то, что не видят глаза, поэтому в невинной ситуации полковник впервые разглядел собственную эмоцию и в результате не справился с дистанцией. Мендес в духе времени наглядно демонстрирует, что латентный гомосексуализм в первую очередь поражает тех, кто привык исповедовать культ порядка в упаковке «господства и подчинения». Поэтому неистовые борцы с гомосексуализмом таят в себе куда большую опасность для общества, чем любые гомосексуальные пары: при желании они легко идут на убийство.

 

 

18. Конец путешествия Лестера: от «вечного подростка» к отцу

Узнав, что распутная школьница на самом деле девственна, Лестер вовремя одергивает себя и внезапно осознает глупость и пошлость собственной жизни. Секс – не апогей человеческой самореализации, а культ молодости – всего лишь современный фальшивый Бог, от поклонения которому Лестер отказывается. В один миг он «взрослеет» и возвращается к роли отца, заботливо накрывая девушку одеялом. Начав заботиться о ком-то, кроме себя, Лестер заново запускает свою жизнь, но поздно: убийца уже рядом. Последнее видение Лестера, его фетиш – фотография дружной семьи, в которую он, не смотря ни на что, верит. «Когда Лестер уже все понимает, он умирает, – объяснял Мендес. – Это то, что делает нашу историю более человечной. С этого момента зрители более не могут относиться к нашему герою однозначно. Ведь до этого он был по сути антигероем».3

 

 

19. Улыбка Лестера: вижу счастье

«Красоту по-американски» можно назвать экзистенциальным детективом в духе Агаты Кристи: с самого начала мы знаем, что главный герой умрет, но не знаем как именно. Имя убийцы станет известно только в самом финале, но это уже не важно: «убить хотели все... просто один успел первым».1 Преступление совершается именно в тот момент, когда счастье, испытываемое Лестером, становится окончательно непереносимо для окружающих.

 

 

20. Улыбка Рикки: вижу Бога

Финал напоминает рассказ Рикки о том, как он снял на видео мертвую бездомную: «Когда видишь такое, кажется, будто Бог взглянул на тебя на одно мгновение». Нечто похожее происходит и после смерти мистера Бернхэма, улыбке которого Рикки пытается подражать. Обмен улыбками подчеркивает языческую мысль: красивая смерть оправдывает все. «Этот момент, – объяснял Мендес, – кульминация основной темы картины, которая заключается в том, что красоту можно увидеть там, где меньше всего ее ожидаешь, даже в смерти».3

 

 

21. Загробная жизнь: бесконечный сеанс черно-белого фильма

Лестер входит в фильм в уже качестве мертвеца, так что факт собственной смерти для него уже ничего не значит и ничего особенно не меняет. Не замечая своей гибели, он продолжает комментировать личные пост-жизненные видения, которые состоят из череды детских воспоминаний и счастливых моментов семейной жизни. Если бы позволял хронометраж, это черно-белое кино могло длиться сколько угодно, секунду или целую вечность. Поэтому авторы обрывают его стоп-кадром.

 

 

22. Черный экран: конец фильма

Мендес: «Черный экран в самом конце фильма это последняя попытка заставить зрителей задуматься».3

 

Использованные источники:

  1. Цыркун Н., «Недолгое счастье Лестера Бурнема». «Искусство кино», №4, 2000 г.
  2. Anker Roy M., «Catching Light: Looking for God in the Movies». Grand Rapids, Michigan, 2004 г. Перевод цитаты: «Википедия».
  3. Комментарий режиссера Сэма Мендеса к специальному изданию фильма «Красота по-американски» на DVD.
  4. Данилкин Л., «Имя розы». «Ведомости», 22 марта 2000 г. 
  5. Гладильщиков Ю., «Справочник грез». М., Колибри, 2008
  6. Трофименков М., «Телекино. Событие недели – «Красота по-американски». «Коммерсант», 24 января 2003 г.
  7. Jacqueline Furby, «Rhizomatic Time and Temporal Poetics in American Beauty». Film Studies, №9, 2006 г. Перевод цитаты: «Википедия»
  8. Энциклопедия «Искусство». Под ред. Горкина А.П.

Присоединяйтесь к нашей группе

Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии